Кедр:
Так расскажите мне,
Как не бредить ночами дыханием плавя стекло;
И пристально бдеть за тем краем Земли,
Что бледно аллеет с востока надеясь до неба достать.
Я много что видел,
Но вряд ли то застило больше глаза,
Чем комета Галлея слепящим метиловым светом
Летящего следом за нею хвоста.
Но зимы растаяли, время текло, и даже
Далекие, мертвые звезды за счет сингулярности
Лопались в пыль, но внутри что-то тлело,
Подобно карбиду.
На тот неба край, где однажды
Увидел ее — я втыкал, как поехавший,
Параллельно прознав о путях,
Как отсюда попасть на орбиту.
Первый был мною изведан давно
И казалось когда-то, что был идеалом
Пьянит притяжением близких планет,
Оседает чаинками кутры .
За линию Кармана к жарящим
Солнцам летали мы под одеялом,
Но падали факелом вниз и входили
В слои атмосферы, в районы под утро.
Второй, — слишком прост был,
Но он местных манил как потертая базь,
Закладки, ступени, разгоны
И номер Whats'app'a у ЦУПа на всех гаражах.
И в синий кисель неба августа
Прямо из окон сигали
Адепты медового спайса
С собой забирал их Ткемаль.
И тавры прощальных сирен еще долго звенели в ушах
Ну а третий-то что? только верить и ждать,
Что войдешь после смерти с Землей в равновесие-Осмос.
Недаром ведь столько твердили,
Что в бездну нельзя залипать — станешь ей сам.
Потому не смотри мне в глаза —
Там один лишь пугающий космос.
Луперкаль:
Млечности туманом кутала.
Время так медленно сочилось патокой.
Плотно прижимала атмосфера куполом
Ненавистная планета-каторга.
Город нависал бетонным человейником,
Медленно вытягивая соки молодости.
Снова я невольно приравняю мысленно
Закон гравитации к закону подлости.
Так и дотянуть до старости
Мошкою застыв в янтаре беспечности.
Нервы не трепая попусту.
Попросту не думать о той бесконечности.
Считаю инфантильной глупостью,
Желание взлететь и обозреть окрестности.
Прямо с поднебесной плоскости,
Но в этом не богаты красоты местности.
Фон — гаражи, да железобетон.
Смотрел одно, как бежали там слова за битом.
Я снова тот, кто задвинул все дела на потом.
Холодный дождь за окном — это всемирный потоп.
Мой вечный пост, где-то там, под всей этой водой,
Не видно звезд и я сам, как бесплотный фантом.
Все мои мысли безвозвратно затерялись во тьме,
Где без остатка растворяется последний фотон.
Атлант расправляет плечи,
Одиссей возвращается назад в Итаку.
Мы въедем в Вечность на плечах предтечи,
Расколов хрустальный вес со всего размаха.
Сомненья разлетятся в пух,
Догмы лицемеров станут серым прахом.
С ослепительно-сияющей вершины духом,
Мы отчаянно шагнем в бесконечный вакуум.